А. Кеплерский (keplerskiy) wrote,
А. Кеплерский
keplerskiy

Что такое алкоголизм

Многочисленные попытки разных людей и организаций дать простое и ясное определение алкоголизму породили массу неопределённых и противоречивых определений, которые больше вносят путаницу, чем проливают свет на суть явления. Тем не менее, все их можно сгруппировать в рамках двух понятий — так называемого клинического алкоголизма и онтологического алкоголизма. И хотя они оба описывают, в сущности, один и тот же предмет, между ними существует весьма значительная разница. Первый считается тяжёлым заболеванием, диагностируется в соответствии с точными указаниями, подвергается лечению и профилактике, не одобряется широкой общественностью и служит своеобразным «пугалом» при попытках проведения антиалкогольной пропаганды. Второй считается нормой жизни, не диагностируется, не подвергается существенной коррекции и профилактике, в целом одобряется обществом, никак не исследуется, да и, строго говоря, термина для его обозначения в официальной науке не существует.

Первоначально алкоголизм как слово существовал лишь в профессиональном медицинском языке и обозначал соответствующую болезнь, но затем перекочевал в повседневную речь (так же, как это, например, случилось со словами «идиот», «имбецил» и «дебил», обозначающих людей, в различной степени умственно отсталых). Широко известны бытовые ситуации, когда один человек, желая пристыдить или осудить другого, выносит ему гиперболизированную и эмоциональную характеристику: «Алкоголик!» С чисто медицинской точки зрения для такой оценки, как правило, нет оснований, однако если принять во внимание онтологический алкоголизм, то высказывание оказывается верным.


Клинический алкоголизм

Алкоголизмом в медицинском понимании является зависимость от приёма алкогольных продуктов (а все следствия алкоголизма выражаются в уже отдельных заболеваниях, и сами по себе в алкоголизм не входят). Различают стадии и состояния этой зависимости, однако в общем и целом, в соответствии с Международным Классификатором Болезней (МКБ-10), диагноз зависимости можно поставить, если некоторое время на протяжении года проявлялись хотя бы 3 признака из следующих:

1) Сильное желание или чувство труднопреодолимой тяги к приёму алкоголя.
2) Сниженная способность контролировать приём алкоголя — его начало, окончание или дозу (о чём свидетельствует употребление большего количества и на протяжении большего периода времени, чем намеревалось, безуспешные попытки или постоянное желание сократить или контролировать объём употребления).
3) Так называемый абстинентный синдром: возникновение разного рода недомоганий или (и) психических нарушений при значительном уменьшении или прекращении приёма алкоголя (могут, в частности, появляться дрожание языка, век или вытянутых рук, потливость, тошнота или рвота, приступы сильного сердцебиения или повышенное артериальное давление, головная боль, бессонница, слабость, эпизодические зрительные, тактильные, слуховые галлюцинации или иллюзии, большие судорожные припадки, вспышки депрессивного и озлобленного настроения).
4) Ослабление эффекта (опьянения) по сравнению с тем, что был раньше при приёме тех же самых доз алкоголя.
5) Отказ от других интересов ради приёма алкоголя, а также значительные затраты времени на приобретение и приём алкоголя (включая восстановление от последствий приёма).
6) Постоянный приём алкоголя при достаточном понимании природы и степени вреда от его употребления.

По существу, клинический алкоголизм является крайней степенью пристрастия к алкоголю и, насколько можно заключить по медицинским наблюдениям, во всех случаях сопровождается выраженными органическими нарушениями, что существенно его отличает от алкоголизма онтологического.


Онтологический алкоголизм

Так же, как и клинический, является зависимостью, но зависимостью не психофизиологической, а идейной (поэтому он не попадает под критерии синдрома зависимости и не является предметом интереса медицины). При онтологическом алкоголизме употребление алкоголя обычно не является ценностью первого порядка, но неизменно присутствует в системе ценностей, что и даёт основание для зависимости. Основной характеристикой здесь является уже не потребность в алкоголе как таковая, а представление индивида об алкоголе и его продуктах: алкоголь представляется как нечто неотъемлемое от повседневной жизни, нечто весьма желательное, выполняющее определённые значимые функции.

Если попытаться обобщить частные критерии онтологического алкоголизма, то можно перечислить следующие признаки:

1) Устойчивое ассоциирование отдыха с приёмом алкоголя, представление об отдыхе без приёма алкоголя как о неполном, неполноценном отдыхе.
2) Стремление сопровождать приёмом алкоголя совершенно не связанную с ним деятельность, независимо от её характера (например, склонность к приёму алкоголя при подготовке к работе или в процессе самой работы, при просмотре кинофильмов и телепередач, на концертах, на прогулках, при чтении книг, во время телефонных разговоров, во время половых актов).
3) Наступление скуки при длительном неупотреблении алкоголя, неспособность найти способы удовлетворительного времяпрепровождения, не подразумевающие приём алкоголя, непонимание целей и задач своей жизни при условии неупотребления алкоголя.
4) Отсутствие интереса к мероприятиям, если в них исключается приём алкоголя (а также повышенный интерес к мероприятиям с приёмом алкоголя, независимо от остального содержания мероприятий, состава участников и прочих обстоятельств).
5) Убеждённость в каких-либо мифах о позитивном воздействии алкоголя (в частности, представления о «веселящем», тонизирующем или расслабляющем эффектах, о стимулировании полового возбуждения, об улучшении взаимопонимания или делового сотрудничества участников коллективного приёма алкоголя, о сверхъестественных перспективах познания мира или возможностях контактов со сверхъестественными силами в состоянии опьянения и так далее).
6) Отрицание вреда приёма алкоголя или убеждённость в каких-либо мифах о его безвредности (мифах о безвредных дозах, мифах о безвредности отдельных алкогольных продуктов и так далее).
7) Открытый приём алкоголя в публичных местах и на транспорте (а также упоминание о собственном приёме алкоголя в публичных выступлениях, в публикациях для широкой аудитории, в открытых записях интернет-блогов и тому подобное).
8) Непонимание отсутствия интереса к приёму алкоголя у других людей.

Периодическое проявление хотя бы двух таких признаков (или хотя бы одного ярко выраженного признака) на протяжении года уже говорит об онтологическом алкоголизме.

Вместе с тем, следует заметить, что самодиагностика онтологического алкоголизма затруднена в силу изолированности моделей поведения и восприятия. Отдельные модели поведения или восприятия, связанные с определёнными ситуациями, обстоятельствами, людьми могут не только не соответствовать друг другу, но и прямо противоречить, вплоть до антагонизма. Человек может быть всецело убеждён во вредности употребления алкоголя, может отказываться от его приёма в необычных, новых для себя ситуациях, но в дружеском кругу, во время совместного досуга, когда все из его окружения желают принимать алкоголь (и предлагают ему принимать алкоголь), он может так же уверенно принимать алкоголь, как ранее отказывался от него при других обстоятельствах. В условиях отсутствия альтернативной модели поведения у человека нет возможности выбрать, и он может действовать только в рамках одной известной ему модели. Ситуация усугубляется тем, что даже при наличии у личности чёткой и последовательной онтологии, отдельные модели поведения (для которых эта онтология должна была бы быть основанием) могут ей не соответствовать, поскольку на сегодняшний день нет практически никаких (кроме религиозно-фанатических) практик выстраивания моделей поведения в соответствии с онтологией. На фоне онтологического алкоголизма это означает, что в первую очередь будут использованы модели поведения, соответствующие онтологическому алкоголизму, поскольку они обильно представлены в современной культуре. Сам человек при этом может не осознавать противоречий в своих моделях восприятия мира и моделях поведения (поскольку для выявления этих противоречий требуется анализ и сопоставление всех своих действий и отношений, применительно ко всем ситуациям, где это может быть наблюдаемо, однако практика такого анализа в современном обществе отсутствует), человек может быть уверен, что не поощряет употребление алкоголя, но вместе с тем снисходительно (и даже с одобрением) относиться к приёму алкоголя определёнными людьми или в определённых ситуациях (ярким примером таких противоречий может служить употребление алкоголя медицинским персоналом). Можно было бы сказать, что представления об алкоголе меняются в зависимости от контекста, но точнее будет заметить, что эти представления дифференцированы по контекстам, и в каждом конкретном случае онтологического алкоголизма представляют сложную и противоречивую систему установок (к слову, противоречивые системы установок вообще характерны для современности, так, например, представления о светской жизни противоречат представлениям об армейской службе, а представления о научном рационализме противоречат религиозным представлениям).

Стоит отметить, что эти же обстоятельства делают неэффективными все известные антиалкогольные кампании, рассчитанные чаще всего на коррекцию какой-то одной модели поведения или восприятия (в лучшем случае, охваченными оказываются несколько моделей). Авторы этих кампаний полагают, что изменение одного представления автоматически затронет все прочие, как-либо связанные с ним, что какое-то очень значительное представление изменит другие, менее значимые (одна сильная установка вытеснит множество слабых), но этого как раз и не происходит. Человек может ужасаться от осознания демографических последствий употребления алкоголя, но при этом спокойно принимать алкоголь, как и раньше. Для сколь бы то ни было значимых результатов антиалкогольных мероприятий необходимо прорабатывать все без исключения модели поведения и восприятия, как-либо связанные с алкоголем, в противном случае о принципиальном и долговременном эффекте этих мер говорить не приходится.


Последствия онтологического алкоголизма

Помимо описанных в медицине последствий приёма алкоголя, онтологический алкоголизм чреват характерными изменениями личности, а отдельные проявления могут существенно влиять на качество жизни и даже служить факторами, способствующими возникновению органических нарушений.

Приверженность мифам о влиянии алкоголя на настроение (вкупе с психогигиенической безграмотностью населения) способствует снижению эмоциональной управляемости. Человек предпринимает тем меньше усилий по управлению своим эмоциональным состоянием, чем больше ожиданий в этой части он возлагает на действие алкоголя. Фактор опьянения становится для него ведущим мотивом для существенной модификации своего настроения, но человек об этом не подозревает, приписывая результат действию алкоголя. Это лишь ухудшает его возможности эмоциональной саморегуляции, поскольку закрепляется лишь одна рефлекторная связь (между приёмом алкоголя и сменой настроения), а остальные сознательно нивелируются.

Склонность перекладывать руководство своим состоянием на алкоголь также сказывается на уровне самоконтроля. Оправдывая своё поведение действием алкоголя, человек снижает усилия по самоконтролю. Это также выражается в рефлекторной связи, и чем меньше человек пытается себя контролировать при приёме алкоголя и без него, тем сложнее ему будет это сделать в дальнейшем.

Ожидание мнимого седативного эффекта при приёме алкоголя снижает мотивацию по расслаблению во всех других эпизодах: человек не пытается расслабляться в трезвом состоянии (полагая, что это невозможно) и делает это только при наступлении опьянения. Это может приводить к увеличению числа мышечных зажимов и физических перегрузок.

Также могут страдать навыки самоорганизации. Если при каких-либо действиях регулярно принимается алкоголь, это опять же приводит к устойчивой рефлекторной связи, и в случае невозможности принять алкоголь (или недостаточности доступного количества) человек может испытывать затруднения при выполнении тех действий, которые ранее легко выполнял вместе с приёмом алкоголя.

Длительное неупотребление алкоголя (при устойчивом желании его употребить) может вызывать снижение общего эмоционального тонуса (как и во всех случаях невозможности реализации какой-либо важной ценности), что в крайних проявлениях приводит к депрессии, апатии или ангедонии.

Ещё более серьёзные последствия вызывает рефлекторная связь приёма алкоголя с различными физиологическими процедурами. Так, например, половые акты с постоянным приёмом алкоголя могут сформировать зависимость полового возбуждения от опьянения, в результате чего возбудимость будет сниженной, вплоть до полного отсутствия, если возбуждение не сопровождается приёмом алкоголя.

Склонность к коллективному употреблению алкоголя может формировать ложные интересы. Человек может быть уверен, что посещает какие-либо общества или мероприятия ради самих этих обществ и мероприятий, в то время как реальной причиной будет служить возможность употребления алкоголя. Всё это чревато тратой времени и усилий на ненужные дела, ненужное общение и тому подобное, что самому человеку обнаружить довольно сложно и становится посильным лишь тогда, когда употребление алкоголя в рамках этих обществ и мероприятий по каким-то причинам прекращается.

Кроме того, склонность сопровождать заурядные бытовые процедуры приёмом алкоголя приводит к избыточной регламентации поведения. Так, например, человек может отложить (или даже совсем отменить) какой-либо разговор, если он не будет сопровождаться приёмом алкоголя. Деловое партнёрство может не состояться, если потенциальный партнёр уклонится от протокольной части, связанной с совместным приёмом алкоголя. Мнение о другом человеке не будет окончательным, если с этим человеком не произведён совместный приём алкоголя. Причём излишней регламентации может подвергаться даже сама процедура приёма алкоголя (произнесение тостов, ритуальные движения посудой).

Также отмечено, что при онтологическом алкоголизме характерно непонимание мотивов других людей, не употребляющих алкоголь и не имеющих алкогольной зависимости. Человеку с онтологическим алкоголизмом крайне трудно представить картину мира, в которой отсутствует алкоголь, она ему кажется сомнительной, неправдоподобной, поэтому к людям, совершенно не употребляющим алкоголь, он нередко относится с непониманием, недоверием, подозрением, неприятием, антипатией, а в крайних случаях — со страхом и открытой враждебностью.

Ещё более такие проявления характерны при компенсаторных побуждениях. Алкоголезависимый человек может переживать (как осознанно, так и подсознательно) по поводу своей зависимости. Он может понимать, что приёмом алкоголя наносит себе непоправимый ущерб, однако, будучи зависим, не может это исправить, не может перестать принимать алкоголь. На фоне подобных проблем у него вызывают зависть и раздражение люди, совершенно не употребляющие алкоголь, поскольку своим примером они ещё более подчёркивают драматизм положения алкоголезависимого человека. На фоне комплекса неполноценности это вызывает ещё большее негодование и тревогу, поскольку дополнительно понижает и без того невысокую самооценку. Закономерной реакцией становится стремление это как-либо компенсировать, но поскольку зависимый человек не может что-либо сделать с собой, компенсацией здесь становится нивелирование не употребляющего алкоголь человека: попытки к нему придраться по самому несущественному поводу, неоправданная критика, выдумывание несуществующих недостатков, клевета и даже причинение прямого ущерба — физического или материального. Все эти действия обусловлены одной целью: чем хуже будет положение не употребляющего алкоголь человека (по крайней мере, чем оно хуже с точки зрения вредителя), тем менее критично будет выглядеть на его фоне положение алкоголезависимого человека. Естественно, что для зависти и ощущения неполноценности могут быть и другие причины, но при их отсутствии такой причиной вполне может стать онтологический алкоголизм.

В связи с этим также характерно навязывание приёма алкоголя тем, кто от этого воздерживается (если не употребляющий алкоголь человек станет употреблять, то он уже не будет выглядеть таким «правильным», и для снижения самооценки алкоголезависимого уже не будет оснований), иногда это навязывание доходит до откровенно насильственных форм принуждения. В других случаях навязывание вызвано исключительно онтологическим алкоголизмом, без связи с комплексами и компенсаторными побуждениями, из одних только соображений заботы и беспокойства о не употребляющем алкоголь человеке, убеждённостью, что ему «будет лучше», если он примет алкоголь. Также подобное навязывание приёма алкоголя может быть вызвано иллюзиями, что человек, не употребляющий алкоголь, неискренен, и на самом деле употребляет алкоголь, но какие-либо психологические проблемы мешают ему это делать охотно, и поэтому ему требуется помощь. Важно заметить, что такого рода заблуждения возможны только при наличии онтологического алкоголизма, поскольку при этом мировоззрение употребляющего алкоголь человека может не допускать даже возможности того, что кто-то может действительно не употреблять алкоголь.

За счёт такого рода представлений онтологический алкоголизм порой приводит к тому, что люди, употребляющие алкоголь, ущемляют права окружающих (в основном, не употребляющих алкоголь), навязывают им своё общество, находясь под воздействием алкоголя (если приём алкоголя происходит в общественном месте, то окружающие люди невольно вынуждены находиться в обществе принимающих или уже принявших алкоголь) или испытывая его последствия (уже после непосредственного опьянения выдыхаемый воздух содержит тошнотворный запах, не говоря уже о тошнотворности запаха самого принимаемого алкоголя). Особенно тяжёлый характер это принимает в общественном транспорте, а особо тяжёлые формы — внутри крупных коллективов (особенно рабочих коллективов).

Описаны случаи, когда руководство частных фирм обязывает своих сотрудников принимать участие в корпоративных мероприятиях, в том числе увеселительных, которые, как правило, подразумевают приём алкоголя. Мотивы руководства основаны на представлениях о всеобщей готовности принимать алкоголь и находиться в обществе принявших алкоголь людей (а такие представления возможны только при наличии онтологического алкоголизма). Никакая работа не подразумевает приём алкоголя и нахождение в обществе принявших алкоголь (кроме работ по дегустации, ресторации и охраны правопорядка), однако рядовой сотрудник, согласившись выполнять работу в этой организации, попадает в ситуацию, когда от него требуется находиться в обществе принявших алкоголь. Описано также множество случаев, когда отдельные группы работников по собственной инициативе организуют приём алкоголя прямо на рабочих местах, не только мешая этим другим работникам, но и навязывая им участие в коллективном приёме алкоголя. За всем этим также стоит онтологический алкоголизм.

Но наибольшие по тяжести последствия заключаются в нарушении техники безопасности, главным образом на транспорте (в том числе со стороны пассажиров транспортных средств и пешеходов). Следует отметить, что аварии на дорогах (в том числе крупные катастрофы с большим количеством жертв), вызванные вождением в состоянии алкогольного опьянения, редко бывают спровоцированы клиническими алкоголиками. Чаще всего это «умеренно пьющие» люди, не состоящие на диспансерном учёте и, как правило, не имеющие для этого объективных показаний. Здесь чётко прослеживается преобладание ценности приёма алкоголя над требованиями техники безопасности, тем более что эти требования кажутся человеку всё менее существенными по мере увеличения числа эпизодов, когда ему удалось без особых последствий этими требованиями пренебречь.

В заключение остаётся сказать, что последствия онтологического алкоголизма (и он сам как явление) до сих пор не поняты обществом, поэтому связанные с ними проблемы имеют устойчивую тенденцию роста.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments